bunkers:
survivors:

Дорогие, форум официально закрыт. Всем спасибо!.
Привычный мир давно перестал существовать. Апокалипсис был так давно, но люди за несколько веков не смогли возродить былые достижения. Выживание и построение цивилизации оказались не совместимы.
Этот период будет провозглашен "Новым средневековьем" среди тех, кто вышел из-под земли нести с собой передовые технологии в мир, что к этому не готов.
Вверх страницы
Вниз страницы

COLLAPSE

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » COLLAPSE » Летописные хроники падения нового мира » Иди на мой голос


Иди на мой голос

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

✠ ✠ ✠ ✠ ✠ ✠ ✠ ✠ ✠ ✠  « Иди на мой голос »  ✠ ✠ ✠ ✠ ✠ ✠ ✠ ✠ ✠ ✠
http://68.media.tumblr.com/14a57d58197e48044ff29d41c4e47d59/tumblr_nrjopwJDwg1tqjhmao1_500.gif
« Mathildis | James Morvan »
17.11.77
Безумный городок на границе с Пустошью

♦ ♦ ♦ ♦ ♦ ♦     ♦ ♦ ♦ ♦ ♦ ♦
«. . . Я ПРОДОЛЖАЮ ЛИНИЮ ЖИЗНИ: ТОНКИМ ЖЕЛЕЗОМ ДО ТОЧКИ ПУЛЬСА . . .»
Говорят, мол "иди куда шел и не сбейся с пути".
Говорят, если свернуть не туда - можно себя не найти.
Говорят, соглашаясь помочь, нужно знать, кому и зачем.
Но если ты не слушал, и теперь там, где не видишь выхода,
то все, что остается - это довериться знакомому голосу.

Отредактировано Mathildis (2017-10-19 16:49:12)

+2

2

it is a long lane that has no turning, Math..
https://imgur.com/99yBoqB.gif https://imgur.com/53uhom1.gif

     Морван медленно покачивался в седле, наблюдая за черным силуэтом проводницы. Блестящая козья шкура на ее плечах свалялась и издавала едва уловимое зловоние. Плохая выделка, - наверняка заметила бы Матильда. Но вполне возможно, запах Джеймсу просто мерещился или исходил от него самого. Морвана укачало. Он не выносил лошадей, а лошади в ответ ненавидели его. Даже спустя год после покидания бункера, уверенно держась в седле, он ждал от животного подвоха, и не понимал, как можно провести всю жизнь в этой бессмысленной тряске.
    Женщина в балахоне что-то бормотала, не оглядываясь на спутников, словно побаивалась их молчаливой компании.
     - Скорее, скорее, скорее, - повторяла она вполголоса, не ускоряя и не замедляя шаг, то и дело запиналась за болотные кочки, но продолжала идти вперед, оставляя на земле влажные ямки следов. Морван приложился к полупустой бутылке воды, чувствуя, как саднит обожженное горло, и тут же позабыл о провожатой: перед глазами встала улыбающаяся девчонка с горящей палкой в руках, мало похожая на Матильду, даже в ее самые неудачные дни. С болью вернулось бессильное бешенство. Она действительно собиралась меня спалить. Морван подставил ветру багровое от ожогов лицо и покрепче прижал к себе дремлющую девушку; сейчас больше всего на свете ему хотелось придушить сучку, но что-то в миллионный раз останавливало. Посмотри. Это Матильда. Она поможет тебе, - тихий, еще не позабытый голос проник в мысли.
     - Поможет сдохнуть, - с раздражением ответил Джеймс, и от его слов зашевелилась, просыпаясь, Матильда. От ее неловких сонных движений у мужчины закровили раны на руках. - Не ерзай. Долго еще? - бросил он вперед, обращаясь к женщине. Та лишь указала пальцем куда-то в желтый туман, начинавшийся метров за двести от путников. Идея помочь дикой незнакомке казалась ему все тупее, но почти все припасы уничтожил пожар, устроенный Матильдой чуть меньше недели назад, а Морван был не в состоянии ни охотиться сам, ни отпускать на охоту провинившуюся девушку.
     - Выкинешь что-нибудь, я тебя закопаю. Усекла? - искренне веря, что после произошедшего легко сможет это сделать, Джеймс пришпорил коня и догнал провожатую. - Нихрена не вижу. Это точно здесь?
     - Здесь, - с сильным акцентом ответила незнакомка, не подняв лица. - Подземный огонь, - объяснила она сизый дым на сотне акров вокруг. Джеймс не сразу понял, что она имеет в виду - суеверие или факт - но когда конь остановился, испугавшись светящейся и дышащей жаром трещины на земле, до Морвана дошло. Он спешился, и чуть ли не силой стащил с седла девушку. То, что на незнакомом языке продолжала говорить дикарка, могла разобрать только Матильда.

Отредактировано James Morvan (2017-11-07 13:17:43)

+3

3

В этом мире не было ничего, кроме пустынного белого океана и шума ветра. Она не чувствовала своего веса, не ощущала конечностей и органов - только мерное покачивание и монотонное гудение. Она была всем и ничем. И большего не было нужно. Но внезапно все поменялось: её тело стало объемным, заняло ограниченное положение в пространстве и начало подрагивать. Гул нарастал, превращался в какофонию звуков, разномастных голосов и слов, усиливался и резал слух. Качка делалась интенсивней, пространства становилось все меньше, а кожа начинала стремительно нагреваться... Вокруг бушевало пламя - такое стремительное и яркое, манящее, гипнотизирующее, зазывающее, убийственное! Ей стало мучительно страшно и больно, но где-то внутри зарождалось ликование: скоро всё это закончится, скоро она снова станет небытием, и не за что уже будет уцепиться. Скоро, совсем скоро! Ещё чуть-чуть. Но вдруг поясницу обхватили чьи-то крепкие руки, а к спине прижалось такое сильное человеческое тело. Она не видела, кто это был, но слышала голос. Голос, который пел колыбельную. Колыбельную из отборного мата. Мата на незнакомом языке.

Матильда вздрогнула и резко выпрямилась, открывая глаза. Грива коня впереди, а дальше - лишь песок и пепел, или просто туман. Тиль потянулась ладонями к глазам - убрать волосы, прогнать сон, и в ту же секунду за спиной раздался привычный голос. На мгновение он о чем-то напомнил девушке, вызывая теплые чувства, но всполохи сновидений забывались так же быстро, как и приобретала чудовищную реалистичность сама реальность вокруг.
Ублюдок был жив,  он был тем, кто спас её. Вот только спас ли? Впрочем, Матильде нравилась эта чертовски странная и страшная жизнь, а ещё её неожиданные повороты. Мат помялась, пристраиваясь в седле, и недовольно поморщилась: хотелось есть и пить, но просить она бы ни за что не стала, жутко хотелось снять кожаную бечевку, растиравшую запястья, скинуть с лошади второго седока и умчать куда подальше от чокнутого сумасброда и бабы, которой Мат же и уговаривала помочь, чтобы хоть чем-то отвлечься от мыслей о неудаче, постигшей пару-тройку дней или недель назад.
Время уже давно потеряло свое значение, потому что об этом она не думала, в отличие от мыслей о боли. Для девушки это было странным и пугающим - думать о боли, причем не о своей, а о его, о той, которую сама же и причинила. Безумие заключалось в том, что следы от ожогов на руках мужчины отзывались в ней физически ощущаемым страданием, как и то, что он перестал ей доверять, или то, что не перестал? Мат не слушала его слов, привычно громких, над самым ухом. Она смотрела лишь на рисунки огненного цветка, отметины стихии, доказательства того, что её жизнь стоит дороже его, подтверждения права находиться сейчас у неё за спиной:
- Выкинешь что-нибудь, я тебя закопаю. Усекла?
- Ненавижу, - привычно прошипела Тиль в ответ на вопросительную интонацию и провернула голову, разминая шейные позвонки.
Покуда со всем справлялись без неё, Мат предпочитала не лезть, если, а точнее пока, ситуация не выходила из рамок нормы и не грозила стать критичной, конечно.
Но вот конь дернулся под всадниками, и девушка громко выругалась, а в глазах вспыхнула ненависть от воспоминаний о том, как совсем недавно этот сзади сжёг её коня "в назидание", а до этого отца "в отместку за спасение", что ли.
Он всё за собой сжигал дотла, не оставляя и шанса на воскрешение, в которое, впрочем, Мат и не особо верила. Всё и вся. Как сжег когда-то и самого себя. Просто Мати знала, что виной всему произошедшему не может быть только болезнь мужчины. Она знала - такими просто так люди не становятся. Она видела многих за свою недолгую жизнь. Но никогда, до этого человека, не видела того, кто дотлевал внутри, как подземный огонь, у которого они сейчас оказались.
Он сжигал всё, но не впервой спасал от огня Матильду. Может, потому что в её венах текла ледяная кровь?
Их процессия остановилась - пришло время переговоров и планирования, а для этого лучше твердо стоять на земле.
Движения мужчины были крупными, резкими, но внимательными - Мат спустилась с коня и тут же протянула к нему перетянутые запястья.
- Тебе надо, чтобы я с ней говорила. Мне надо снять эту хрень! Лады?
Пока пришлый думал, Тильда бегло осмотрелась: его ещё свежие ожоги, выбивающийся из-под земли дым, мешающий видеть, дикая, почти сумасшедшая, но богатая знанием и одержимостью в глазах женщина впереди, разбитые трещинами скалы и куча бесформенного мусора на расстоянии выстрела. И какое-то шевеление сбоку.
- Ксо! - выкрикнула Мат, тут же сбивая мужчину с ног коротким движением и заваливаясь следом бесформенной грудой. В тот же миг прямо над ними проскочило животное, больше похожее на крысу-переростка, и вцепилось клыками в сумку, висевшую на седле, вместо чьей-то плоти. - Ну же!  Режь! - Мати вытянула вперед руки, надеясь, что так он перережет бечеву прежде, чем прирежет жуть, находящуюся чуть дальше.

Отредактировано Mathildis (2017-11-02 02:18:50)

+2

4

- Тебе кажется, - равнодушно отозвался Морван на гневное признание Матильды. Он слышал его так часто, что мог позволить пропускать мимо ушей, но всякий раз, когда замолкал, девушка принималась болтать в три раза больше. А тишину Джеймс ценил так, как слуга ценит единственный выходной. - Эта хрень говорить не мешает, - мужчина подтолкнул Матильду к проводнице, взял коня под уздцы и, поморщившись от боли, промокнул мокрый лоб рукавом.
     Торговаться с девкой опасно - Морван выучил это еще на первых порах своего путешествия в никуда. Теперь его настораживало все: спокойствие, нервозность, веселье и истерики - любые перемены в настроении своей спутницы он принимал, будучи начеку. Так какого черта, расслабился неделю назад? Ожоги еще долго будут напоминать ему о том, что Матильда - такая же чокнутая, как он сам. Если не хуже.

     Дым становился таким густым и едким, что дышать носом было уже невыносимо. Воздух в искомом направлении приносил с собой жар настоящего костра, и миазмы, испускаемые болотом, теперь казались куда меньшей проблемой. Джеймс предположил, что подземный пожар - это старая угольная шахта, из тех, о которых ему рассказывали в студенческие годы. Бесконтрольное рукотворное чудовище, оставленное людьми на долгую память планете.
     - Давай-давай, - Морван не глядя указал в сторону дикарки и почти в тот же миг получил удар в корпус. Скользкая земля ушла из-под ног; Матильда приземлилась сверху, разбив своему надзирателю бровь и вызвав поток брани, но уже в следующую секунду, Морван понял, что к чему, и выхватил короткий, охотничий нож. Разрезая веревку на руках девушки, он краем глаза видел, как в обратном направлении улепетывает их проводница. Редкие порывы ветра разгоняли ядовитый туман, но видимости не прибавляли, лишь в просветах угадывались очертания каких-то построек, изломанных временем и непогодой. Когда стих рокот перерезанной глотки крысы-мутанта, он прислушался: где-то явственно звучали мужские голоса. Реальность или.. ? Джеймс смотрел вдаль, завороженный исходящей от едва различимых руин опасностью, и не заметил как из поля зрения исчезла освобожденная им девушка.
     - Блять, - выдохнул он, рывком поднимаясь и разглядывая землю под ногами. На такой местности найти Матильду для него не составит никакого труда. Но он сразу подумал о голосах, которые могли и не быть очередной галлюцинацией, и в пару движений стреножив коня, помчался за беглянкой. Вскоре земля начала иссыхаться, шаг становился увереннее, Морван ускорился, приближаясь к развалинам шахтерского городка. Слух подводил, звуки были неверными; тут и там сновала разного рода живность, путая след, но Джеймс был уверен, что найдет Матильду, как находил десятки раз до этого. Он знал ее, как себя, был настроен на нее, как радиопеленгатор, и эта почти мистическая связь заменяла ему надежду в поисках. Надежда, на его взгляд, морально устарела лет триста назад.

     Перепрыгнув через метровый огнедышащий разлом, Джеймс обнаружил, что дым вдруг стал реже, а воздух чище; резко стемнело, а единственным источником света служил небольшой очаг в глубине большой комнаты. Морван оказался в прохладном помещении с каменными стенами, от которых ощутимо веяло живым теплом. Из тени показалось бледное, исполненное злобы и беспомощности лицо Матильды, за ним - два других, исполосованных черными угольными и алыми, как кровь, метками. Морван сорвал с пояса два ножа подлиннее и, перехватив их лезвиями вниз, приготовился отбивать заложницу.

+2

5

Маленькая хитрость дала ожидаемый результат - путы перерезаны, руки свободны. "Аллилуйя!" - вспомнила Матильда странное слово, вычитанное на какой-то из бумажек в одной из множества комнат, где им с Джеймсом приходилось ночевать. Сколько их было и когда они начались? Чужие, потрепанные и покалеченные, похожие на людей, которые в них обитали или скрывались от внешнего мира, с грязными подстилками и обрывками текстов на стенах. Джеймс говорил, что эти оборванные махристые штуки когда-то назывались постерами, когда мир ещё был жив. Он знал много слов и вещей, о которых Матильда никогда даже не слышала: кобура, душ, помои, новости, аллилуйя... Мат нравились эти слова. Ей нравилось, как Джеймс их произносил. С ними новый мир становился узнаваемей и знакомей. Иногда Тильда думала, что может ко всему этому привыкнуть, к новому старому, отличному от того, что знала с детства. И она не уставала учиться и удивляться.
Но кусочек отвоеванной свободы всегда заставляет хотеть больше. Матильда огляделась, прикидывая, сможет ли скрыться от спутника в дыму и тумане и стать совершенно самостоятельной, или же рациональней и полезней будет пока остаться с ним, чтобы выживать и  двигаться дальше. Она вскочила на ноги, и в те секунды, пока голова решала, в какую сторону рвануть ногам, уносящим на волю, глаза выхватили из общей картинки спутанные темные волосы и мужские пальцы, в которых теплилась смерть. Тильда замерла в нерешительности, залюбовавшись брызгами крови, слетавшей с острия, в этот миг девочка подумала о том, что этот такой сильный безумный монстро-человек не сможет поладить с самим собой, а значит не сможет и жить. "Но, к чертям! Двадцать тысяч ржавых бивней и связка коротнувших проводов! Я-то смогу жить без него", - скорость мысли быстрее скорости света, и Матильда начинает разворачиваться ровно в тот момент, когда животное за спиной издает предсмертный крик.
Но перед глазами возникает не задымленная пустыня, а черно-красное лицо, по брови завешанное грязно-серым капюшоном. Мати хочет крикнуть, предупреждая Джеймса об очередной опасности, но чужая рука резким движением прижимает её лицо к другой, в которой зажата пропитанная вонючим веществом тряпка, а в шею с боку утыкается что-то острое, и Мат проваливается в пустоту, успевая подумать: "Не смогу. Я тоже..."

Она приходит в себя от боли в перетянутых запястьях. Морван вяжет иначе, от его пут нет такого режуще-жгучего напряжения в мышцах и нестерпимого зуда на коже. Мат группируется и пытается вырваться. Кричать она не может, кусаться тоже - вонючая тряпка выветрилась и больше не лишает сознания, но отлично исполняет роль кляпа. От едкого запаха кружится голова и трудно управлять своим телом. Матильда пытается лягнуть человека справа, но нога лишь дергается в воздухе как в воде и повисает под собственной тяжестью. Девушка теряет ощущение времени. Ей кажется, что по темному тоннелю её тянут вечность, хотя возможно - всего несколько минут. Через время или во времени, они наконец останавливаются. Тряпку вынимают изо рта, и Матильде становится по-настоящему страшно. Впервые за всю её жизнь. Потому что оказывается, что она не абсолютно не в состоянии управлять своим телом. Даже голос её не слушается. Она кричит, напрягая голосовые связки, но рот не издает ни звука. Она пытается поцарапать пленителя, но пальцы лишь слега сгибаются, словно в попытке погладить, хотя мышцы напряжены до предела и кажется, что вот-вот разорвутся. И тогда Мат чувствует, как в уголках глаз начинает скапливаться жидкость. Непривычное, давно позабытое ощущение. И ей чертовски странно, что слёзные мышцы продолжают работать в таком состоянии.

Ещё через несколько вечностей или мгновений Мат видит Джея. Того, которого хотела бы видеть меньше всего. Особенно в таком состоянии. Потому, что она не хочет, чтобы он был здесь. Не хочет, чтобы и он испытал тот страх, что она сама. Матильда боится. Не за него, но того, что увидит, как сломают и его. Она не хочет, чтобы он проиграл. Он должен бежать. Он должен бросить её. Он не должен видеть её слабость. Она не должна быть такой беспомощной, когда он стоит и смотрит. Свысока. Она и сама... Она справится! Она выберется. Или нет... Но его не должно было здесь быть. Она пытается сказать ему: "Беги!" - когда видит, как один из мужчин, что её удерживал в вертикальном положении, отделяется и движется на встречу к Джеймсу. Но не может даже этого. Все, что она может - смотреть на Морвана и взывать к его демонам, которые умеют её слышать, а порой и слушаться, или к его настоящей сущности, заплутавшей в их круговороте. Она осознает, только безумие сможет сейчас их спасти. Но она не верит в то, что если его выпустить, демонов потом удастся успокоить. И она боится. Оголтело, остолбенело, отвратительно сильно.

Матильда пожирает глазами Джеймса, твердя про себя одно: "Беги! Беги! Беги!" Она видит, как красно-чернолицый мужчина приближается к Морвану с каждым шагом, и не замечает, как по её запястью проводят тонким лезвием, делая надрез. Мат понимает, что что-то не так, только когда картинка перед глазами начинает меняться: горизонталь  переходит в вертикаль, а затем её голова касается пола и рука падает на лицо, как восковая, мешая видимости. Мат продолжает следить за движениями Мора, хоть изображение и разбито на части. Она видит, как в сторону Джеймса движется и второй её пленитель, в чересчур замедленном темпе.
И тут она чувствует, как в приоткрытые губы проникает соленая теплая жидкость - капля её крови. Мат ощущает, как она обжигающей дорожкой стекает по языку, раскалывая обледенение, докатывается до горла, как кровь приносит онемевшему рту немного тепла. И Матильда пытается кричать, испытывая от этого острую режущую боль:
- Беги...
В этот раз её хриплый писк может расслышать копошащаяся в углу мышь. Мат сглатывает, чувствуя ещё немного освобождения, и повторяет попытку, удвоив усилия. И слышит свой слабый голос уже сама:
- Беги.
В третий раз ей кажется, что она проглотила ежа и тысячи иголок вспарывают горло изнутри, но красно-чёрные ещё не поравнялись с Джеймсом, продолжая двигаться в замедленной съемке, а значит есть шанс его спасти:
- Беги! - разносит эхо по помещению её голос, и тот, что оставил её последним, очень медленно разворачивается, а потом Матильда наблюдает, как воздух разрезает металлический дротик с красным пером на кончике, плавно, как рыболовный крючок на глубине, мелодично как ритуальные песнопения. Он втыкается в ямку между средним и указательным пальцем, и время останавливается совсем, а изображение начинает затягивать чёрная пелена.

Отредактировано Mathildis (2017-12-19 01:02:21)

+2

6

♪ cristobal tapia de veer - the girl with all the gifts
https://imgur.com/au4v6Yk.gif https://imgur.com/eJmAZOm.gif

     - Ты шта сделал? - сухой старческий голос распорол тишину и Морван дернулся на цепях, приходя в сознание. Пробуждение стоило ему дорого: кровь из носа застила глаза, голова загудела, ног, за которые Джеймс был подвешен к потолку, он не чувствовал вовсе. Кто-то стащил с него куртку и кофту, но от прилившей к корпусу крови, холод был ему недоступен. Слава богу, - подумал мужчина, за два года сумевший привыкнуть ко всему, кроме ебаного мороза.
     - Эй, - тихо позвал он, каким-то чудом понимая, что находится в комнате не один.
     - Ты зашем ее порезал, Чума? Она чистая! Она для Вождя! Это разве шта твое дело, осел? - раздался хлесткий звук удара и слабая мужская ругань. - Пшол вон, Чума! Твоя мать, пордившая мертвого первенца, прокляла бы тебя, тупая морда! - Морван поводил пересохшими глазами вокруг себя, но смог различить лишь тени. Одна исчезла, а вторая то удалялась, то приближалась. Тепло, повеявшее справа, заставило снова напрячься и брякнуть цепью.
     - Какого хрена тебе надо? - язык с трудом слушался, но Джеймс смог собраться и взглянул в глаза перевернутой с ног на голову старухе. Он не видел ее раньше. Когда двое раскрашенных кинулись рвать его на части своими шиповаными дубинами, он мог смотреть только вниз - на их ноги - не пропуская ни единого шага, ни единого замаха - только на Матильду, упавшую в пяти метрах. Его полоснули по правому плечу, когда он уворачивался, но это же подарило ему фору, чтобы пырнуть одного нападающего в горло.

     - Беги, - Морван отвлекся на секунду, в бешенстве уставившись на лежащую у своих ног девушку. "Ты не сдохнешь, пока я тебя не убью", - звучали ее слова совсем недавно, но не они заставили Джеймса убивать песчаных людей. Он с силой оттолкнул второго нападающего, чтобы совершить летальный выпад, и не заметил, как со спины подошел третий член банды.
Наконец-то покой.

     - Ипаный Чума. Ничему его не научили. Безмозглая дохлая сестра. И такой же сын, - Морван перестал вникать в бормотание, сосредоточившись на увиденном - повешенной за горло Матильде. Она стояла на цыпочках, в полнейшем сознании, напряжении, свойственном висельнику, в надежде удержаться вопреки всему. Стоило ей расслабиться и веревка начинала резать белое горло.
     - Не перживай, маленькая. Мы все сварганим, как полажено. Ты чистая - чистой и отпустим, - Джеймс прижал подбородок к груди и попробовал цепи на слабость, тряхнув всем телом. Ни одна не поддавалась. Ему совсем не улыбалось быть прирезанным шайкой прогоревших и насквозь провонявших гарью каннибалов, но еще меньше он хотел смотреть, что они сделают с ней.
     - Начни с меня, мамаша, - свыкаясь с собственным безвыходным положением, прошипел Морван. Если у Матильды есть шанс, она его использует. - Я тоже чистюля. Старался как мог, зацени? - он напряг пресс, насколько возможно, и подтянулся к потолку, пытаясь лучше разглядеть Матильду.
     Такой беззащитной он видел девушку лишь раз - на берегу Ледяной. Так называли реку пограничные линкольнцы, где Морван едва не лишился правой ноги. Джеймс закрыл глаза от накрывшей его слабости - все происходило словно вчера.

     Аккуратная головка Матильды показалась из воды и Морван шагнул в сторону. Теперь деревья скрывали его полностью, но рядом, на камне, у ног лежала одежда девушки. Джеймс вздохнул и задержал дыхание, стараясь не думать о том, что с женщиной он был в последний раз месяца три назад. Деревенская шлюха, которую он до сих пор бережно хранил в памяти, и близко не могла сравниться с Матильдой. Всплеск воды и - выдох. Морван не отвел взгляд, рассмотрев все, что не должен был видеть. Она больше не была балбеской, которой он напоминал поесть или вовремя опорожнить мочевой пузырь перед дорогой. За считанные минуты Матильда стала для Морвана женщиной; он вдруг понял это и раздраженный ушел обратно к лагерю.

     Старуха закончила перематывать руку Матильды и уставилась на Морвана, словно тот нарушил какой-то ритуал. Почмокала узкими сухими губами, размазала красную метку на лбу, и задумалась.
     - Ты сойдешь, - наконец произнесла старая ведьма, убедившись, что с пленницей все в порядке. - Девчонка слишком чистая. Ты пойдешь на разогрев, гаденыш.

+2

7

Пустота затягивает, поглощает, присваивает тебя. Чернота растворяет, впитывает все цвета и звуки, стирает. Ничто - именно то, чем девочка всегда хотела стать. Отсутствием. Небытием. Беспросветностью и бессмертностью. Но что-то подсказывало, намекало, уверяло и нашептывало: так не будет, так просто не может быть!
Теряя сознание, перестаешь быть собой, но взамен приобретаешь абсолютную свободу: никто и ничто больше не удерживает тебя, даже собственное тело. Но и это - ложь. Он держал её на плаву, даже когда оба так стремительно летели в объятия к смерти.
В здравом уме и трезвой памяти Матильда ни разу не признавалась себе в том, что настигало её в горячке или во сне: там них верила, что служит проводником для мужчины под боком, видела себя его путеводной звездой, его маяком из горящего сердца, его вольфрамовой нитью. Вот и в теперь, отключаясь, девочка боролась до последнего, отвоевывая каждый проблеск сознания, каждую вспышку зрительной активности, каждый кадр, который помог бы понять одно: как он?
Манящее забвение. Чужие фигуры. Темнота. Его взгляд. Абсолютная ночь. Замах и движение дубинки в нескольких сантиметрах от его головы. Опустошение. Брызги крови. Бесчувствие... И его боль, заволакивающая собой весь мир, впитывающаяся в сознание, пронизывающая воздух! Иногда Мати думала, что безумие заразительно, и в тот момент, когда девушка ощутила мир его чувствами, она больше уже не могла оценивать свои мысли, сконцентрировавшись лишь на одном: остановить, остановить это! Проблеск сознания, и её взгляд заметался по окружающим объектам, а мозг начал судорожно искать выход. В поле зрения попали странные, такие чужие и едва знакомые буквы на белом фоне, но такие притягательные, такие красные.
- Фа-йе-р! - вкладывая всю его боль в свои голосовые связки, Тильда выдохнула из себя звуки, разрезавшие тишину, отразившиеся от стен и эхом прокатившиеся по тоннелю.- Имя огня, - подумала девочка, отключаясь.
Но уйти совсем она не смогла. Изображения всплывали в голове, чередуясь с провалами, не позволяя собрать всю картину, при этом сплетаясь в забавный сюжет. Если бы у Матильды осталось хоть немного сил, она бы от души посмеялась над увиденным, но в нынешнем положении не хотелось даже улыбаться. Услышав её голос, атакующие, которые явно намеревались забить Джеймса до смерти, повели себя странно. Они резко остановились и упали на колени, покорно склонив головы и замерев в такой позе. Затем из темноты появилось существо, раза в полтора крупнее обычного человека, кроме этого ничем от людей не отличавшееся. Его руки и лицо, наполовину закрытое красным капюшоном, были покрыты многочисленными ожогами. Мужчина застыл над склоненными фигурами, и Тильда услышала невнятный шепот, множивший и повторявший произнесенное ею слово - Файер, Файер, Файер! Великан несильно ударил шепчущих по головам и рыкнул что-то, чего Мат не разобрала. В следующий раз она увидела возле себя ноги, а затем почувствовала, как великан взял её на руки и развернулся с ношей, собираясь покинуть зал. Матильда через силу повернула голову и боковым зрением увидела как те двое, толкаясь и ругаясь, куда-то тащат тело Морвана за руки. Она не знала, жив он или умер, но чувствовала, как в горле собирается сгусток боли, рвущийся к глазам, но так и не идущий дальше.
- Прости, - шепот ослабевал, оставляя следующую фразу лишь для внутренностей черепной коробки. - Я не сумела забрать твою жизнь...

Пустота, чернота и небытие никак не хотели уносить с собой боль. Казалось, они справились со всем: усмирили желания, переплавили ненависть, потушили надежду и заглушили жажду жить... Но они так и не разобрались с болью от осознания незавершенности, незаконченности пути. Матильда не была ещё готова отдать своё я. Она сделала судорожный вдох и вновь ощутила тело. Тело, покрытое тонкой белой тканью, которую тщательно расправляли, оглаживая, чужие ладони. Девушка сжала челюсть и чуть повела пальцами, проверяя, насколько может собой владеть. Её движения не остались незамеченными - к губам тут же поднесли сосуд и старческий голос велел:
- Пей!
Мати попыталась открыть глаза, но впустую - они были завешаны плотной тканью. Тогда она крепко вцепилась зубами в чашу и мотнула головой в сторону, норовя попасть в человека рядом, а затем, в собственных мыслях она вскочила и вырубила этого недотепу, кем бы он или она ни были, в реальности же лишь дернулась и свалилась на бок с камня, больно ударившись при этом плечом. Самым неожиданным стало то, что по шее в этот момент что-то сильно резануло. "Веревка!" - поняла Тиль и замедлила движения, хватая ртом воздух.
- Пей! Чистой пить! - капюшон, который не давал видеть, съехал в сторону, и Мати смогла различить в говорящем сгорбленную старуху. Эта глупая женщина надеялась на её послушание! Тильда плотно сомкнула губы и дернулась, вновь выбивая чашу, чем причинила себе новую порцию боли.
- У - ты! Файер ждет. Вождь ждет. - старуха явно была недовольна. Она наполнила сосуд в третий раз и отпила из него большой глоток, тут же прижимаясь к Матильде и буквально вдавила в её губы горькую жидкость. Девушка закашлялась и едва не задохнулась, но тут же почувствовала себя лучше, когда обжигающий напиток побежал по пищеводу. Мат не преминула воспользоваться данным шансом - с силой схватила старуху за уши и дернула её голову назад.
- Ч-мааа! - гаркнула та, и Матильда вновь провалилась в темноту от удара сзади. Когда она очнулась, горло нещадно жгло изнутри от напитка, снаружи от веревки. Мат негодовала, но понимала, что к телу вернулась чувствительность, а значит и контроль. Тиль решила, что теперь сможет им управлять. И проверить эту мысль ей помогли - дернули за бичеву так, что пришлось резко упереться ладонями в пол, чтобы не разбить нос.
- Чистая! Послушной? - спросила бабка, обдавая девушку запахом разлагающихся зубов. Но глаза Мати никогда не врали. - Глупая! Будешь!
Раздраженная старуха была настроена решительно. Она отдала приказ, махнув рукой, и Тиль почувствовала, как сзади, от локтей и до запястий, её руки стягивает веревка, в то время как другая, привязанная к шее, отдаляется все дальше, заставляя тянуться за ней. В голове закружилось от недостатка кислорода, и Мат рванулась вперед, едва её отпустили. Организм хотел жить, он чувствовал, он дышал, он не хотел умирать, он решил не спрашивать желаний девушки, а удерживать её на плаву - такой же невыносимый и подлый, как Джеймс Морван. Мат остановилась от этой мысли как вкопанная, и когда тело двинулось дальше, она поняла, что щеки стали влажными. "Хорошо, что лицо под капюшоном - не хватает ещё, чтобы эти мудилы увидели", - решила Тиль и улыбнулась. В поле зрения было только то, что внизу, под ногами, а тратить силы, чтобы освобоиться от завесы не хотелось. Зачем что-то видеть, если скоро не останется ничего? Зачем следить за кем-то, если это не Мор? Она послушно взошла на деревянную приступку, которая появилась на пути под ногами. Послушно стала тянуться вверх, следуя за веревкой. Послушно замерла на цыпочках, прислушиваясь к напряжению в теле, растворяясь в нем, надеясь заглушить телесной болью другие страдания. И тут с неё сдернули капюшон. И Матильда сломалась. Она поняла это в тот момент, когда увидела тело, подвешенное вниз головой. Она не могла говорить, только смотреть во все глаза и делать судорожные вдохи, заполняя себя кислородом: "Это пытка. Зачем так? Зачем его телом?" И тут подвешенное тело задвигалось и заговорило. "Жив? Он здесь. Он дышит. Он говорит. Он живой!" Мат вновь накрыло чернотой, не смотря на веревку, пресекавшую любые попытки пошевелиться, не говоря уж о чем-то ещё. Но он был жив, и она удержалась. Он что-то говорил, и это притягивало, заставляло хотеть выжить, хотеть сохранить его жизнь, и забрать её самой, когда придет время. Тиль поняла, что губы растягиваются в улыбке, тут же опадающей, потому что старуха приблизилась к мужчине и внимание Матильды разобрало слова:
- ...на разогрев, гаденыш.
Она сломалась. Тильда хрипит, она рычит, забыв, что умеет говорить. Она не контролирует себя, ярость затмевает рассудок, и девочка дергается вперед слишком сильно, теряя опору. И мир сжимается до одного глотка воздуха, которого не хватает. Организм бьется в агонии. "Смерть, ну давай!" - проносится в голове и стихает. На секунды, растягивающиеся в вечность, остается лишь звенящая боль и пустота.

Отредактировано Mathildis (2018-01-18 22:43:06)

+1

8

- Мешок с костями, - прошипел Морван в ответ на отвешенную оплеуху.
     Веревка, связывающая запястья, резала обожженную кожу на руках - вся прочая боль в сравнении с этой, доставленной Матильдой еще неделю назад, казалась несущественной. Пленник посмотрел вверх - на покачивающийся под головой пол, отмечая, что крови с него натекло не меньше пинты. - Чертова мразь, - перед глазами возник клыкообразный нож с черным лезвием и морщинистые пальцы, дрожащие на рукояти:
     - Уже не смелый, гаденыш? - из-за спины старухи раздалось сдавленное рычание Матильды. От этих звуков, рожденных безнадежностью, Морвана снова прошиб пот. - Я выпушу твои вонючие кишки и они последнее, что увидишь.

     Что-то пошло не так. Морван вдруг понял это так же ясно, как то, что у Матильды нет ни единого шанса, который она могла бы использовать. Джеймс был паршивым надзирателем, если изо дня в день девчонка могла отойти от него на десять шагов, а из этого гадюшника не может сделать ни шага. Он никогда не верил, что Матильда сможет или действительно хочет избавиться от него и это не однажды придавало ему уверенности в собственных силах. Но сегодня все совсем не так. Это место, эта смердящая баба, этот "вождь", сука.
     - По-моему девчонка сдохла, - Джеймс кивнул, указывая на связанную девушку. Слова вышли с глухим бульком, - еще немного, и изо рта полезет легкое - но произвели нужное впечатление: старуха рассеянно оглянулась. Морван воспользовался моментом и, в последний раз собравшись, подтянулся к ногам. Когда сектантка снова повернулась к нему, Джеймс уже использовал свои руки в качестве петли и давил ей на горло. Компенсируя нехватку сил почти звериным рыком, он ждал, пока костлявое тело перестанет трепыхаться. Старуха выронила нож, успев полоснуть по корпусу Морвана четырежды. Царапины. Его больше пугала повисшая в нескольких метрах Матильда. Она поможет, - повторил знакомый голос, которому Морван уже давно не верил, но который продолжал подталкивать его к девчонке.
     Лезвие без труда перерезало путы. Мужчина грохнулся на спину и перекатился, с опозданием, но по привычке, сгруппировавшись. Он хотел позвать Матильду, но болтовня казалась бессмысленной. "Вождь" мог появиться в любой момент, а девушка не подавала признаков жизни. Джеймс освободил ее и проверил пульс, дыхание; несколько раз приложился к губам, уповая на то, что она не свернула себе шею, падая со своей виселицы.
     Через минуту она закашляла и выпучила на Морвана обезумевшие красные глаза. От нее несло спиртом и травами, как от рыбака, в подвале у которого они в прошлом сентябре пережидали ураган. Пойла тогда было много, но старый дурак не хотел им делиться, и Мат стащила пару бутылок украдкой. С их помощью она и пыталась подпалить Морван на той неделе.
     - Встаем, - скорее себе, чем ей, скомандовал Джеймс и перехватил покрепче спутницу. Он смутно помнил дорогу, по которой притащился в эту дыру за Матильдой, но совсем не ориентировался в лабиринте комнат. Черные земляные стены вскоре подсказали, что они находятся под землей, в одной из уцелевших шахт, однако от этого легче не стало. Соображай. Злость и усталость мешали думать - за Морвана думали ноги, уносящие его и Матильду подальше от пыточной. - Где ебаный выход?

0

9

Черное на белом: грубая накидка на тонком сарафане. Черное на белом: растрепанные волосы на бледном лице. Не хватало лишь красного, но до поры до времени, пока Морван не прикоснулся к ней окровавленными руками и не оставил на коже своих меток. Кровь прилила к лицу, и губы ощутили тепло чужих. Мат сделала резкий вдох и закашлялась. Первым, что она увидела "на том свете" были все те же знакомые глаза, не желавшие ее отпускать. Первым, что почувствовала - все тот же знакомый запах, который не могли перебить ни ржавое железо, ни кровь, запах Джеймса Морвана...
Чтобы совладать с реальностью и грязно выругаться, выражая отношение к происходящему, девушке хватило пары секунд - ровно столько же, сколько потребовалось мужчине, чтобы поставить на ноги девочку. Мати еще не успела как следует сориентироваться в пространстве, а потому позволила Морвану вести, а себе чуть опираться на него. Но вскоре сознание нагнало эмоции и чувства, и девушка начала замечать то, что ей явно не нравилось: ее спутник был весь перепачкан кровью, и, судя по ножевым порезам, явно не чужой. Тильда не удержалась и прикоснулась к ране, тут же отдергивая пальцы.
- Больно? - спросила с нехарактерным ей сожалением, вместо ликования, не останавливая движения и не ожидая ответа. Она шла за Морваном, доверяя тому прокладывать маршрут и не расходуя на это силы, как следует волчица за вожаком. Но сбереженных ресурсов хватило, чтобы понять: Джеймс потерял много крови, скоро прилив адреналина спадет, и силы начнут его стремительно покидать. Им нужно было где-то остановиться, переждать, перебинтовать раны. Мат оглянулась и замерла как вкопанная, заставив мужчину затормозить. Прежде всего им нужно было перестать оставлять кровавый след, его след, и молить всех известных и неизвестных божеств, чтобы у безумных обитателей подземелий не оказалось собаки.
- Мы найдем выход позже, чем они нас: ты слишком маркий! - привычно едко прокомментировала Мат остановку, кивнув на кровавые следы, остававшиеся позади. - Нужно остановить кровь!
Тильда вытянула руку отровавшись от мужчины, и резко дернула подол платья. Белая ткань не хотела поддаваться, а любое касание тут же оставляло на ткани следы, но даже самая распоследняя модница не задумалась бы об аккуратности в таких условиях, Мати и подавно. Она подняла подол и надорвала его зубами, после чего дело пошло куда быстрее, и через несколько мгновений миди превратилось в мини, зато перевязочного материала появилось даже с избытком. Матильда ни за что бы не призналась себе, что желание защитить Морвана, вылечить, уменьшить его боль так сильно, что она сглупила настолько, что позволила себе сбить их с темпа и остановитлась прямо посреди коридора. Раскаялась она в этом лишь когда Джеймс вжал ее в стену, перекрывая рот ладонью, потому что услышала шаги, звучавшие чуть громче, чем ритм его сердца и чуть ощутимей, чем биение собственного.

+1

10

Черный лабиринт сводил Морвана с ума. Он казался мужчине чем-то похожим на ночные тоннели «Альфы» за одним исключением: в бункере даже ночью работало дежурное освещение. Здесь же темнота давила со всех сторон, под ее гнетом Джеймс наконец начал ощущать пробирающий до костей озноб и нарастающую слабость.
     Неосторожное касание Матильды немного отрезвило, он дернулся от боли, но лишь сильнее сомкнул дрожащие от ненавистного холода челюсти. Морван не смог произнести привычное «не болтай», не шлепнул девушку по руке. Продолжать движение. Выбраться. Выжить. Теперь цель представлялась досягаемой: несмотря ни на что он и Матильда все еще дышали, чувствовали, бежали. Бег заменил слишком медленный ход мыслей и остановился Морван, лишь когда услышал треск разрываемой ткани.
      - Слишком громко.
     Но Джеймс не мог упустить эту короткую передышку; он оглянулся, посмотрел в черноту пещерной глотки, чувствуя себя пережеванным и проглоченным заживо. Что-то подсказывало - выход близко. Тогда почему она остановилась?
     Услышав шум, Джеймс выпрямился, мгновенно забывая про кровоточащие раны. Матильда тоже подняла глаза. Этот обманчивый взгляд затравленного зверька, влажные радужки холодных глаз он видел тысячу раз. Морван с силой втащил девушку в каменную нишу и закрыл ей рот черной от крови ладонью:
      - Решила скинуть меня на этих недоумков и сбежать? - прошипел он ей в лицо, стараясь слиться со стеной в одно целое и остаться незамеченным для ищеек. Внезапно пробудившееся бешенство высвободило запас выносливости, воздух вокруг снова раскалился. - Ну давай испытаем твой план, Мат, - злобно осклабившись, Морван швырнул Матильду в центр коридора, и остался наблюдать из своего укрытия.

     Двое появились в тоннеле и перешли на шаг, увидев стоящую на коленях девушку. Один - тот, кого старуха называла Чумой, второй - жилистый с бритым под ноль, деформированным черепом. Выпирающие скулы и заостренный подбородок делали его похожим на ожившую мумию. «Голод», - подумал Морван, бесшумно возникший за спиной у хозяев. Он вложил в первый удар ножом такую силу, что лезвие вошло в затылок, а вышло изо рта «мумии», - Голод, нанизанный на металл, заагонизировал и рухнул, едва не утянув с собой Морвана.
      - Всего двое, - без тени облегчения пробормотал Джеймс, наблюдая за реакцией Матильды, которая почему-то все еще была здесь, с ним, а не уматывала быстрее ветра на свободу. Наемник решил, что разберется с ней позже. Вытаскивая клинок, он хищно обнажил красные десны. Чума замахнулся, но Морван удачно оступился и присел, пропуская выпад, предназначенный его животу. Зато снизу ему удалось достать второго противника еще скорее. Отходя от Чумы на четвереньках, он так и оставил рукоять ножа торчать из мошонки истекающего кровью дикаря.
     - Ты че тут расселась? - присутствие Матильды, кажется, привело в чувство одержимого поножовщиной Джеймса. Он переводил взгляд с девушки на Чуму, который вопреки близкой и болезненной смерти собирал ладонью кровь, вытекающую из раны брата-покойника, и жадно заталкивал ее себе в рот.
     На мгновение Джеймс увидел себя лежащим на этом самом месте, таким же мертвецом, чью плоть в скором времени растащит время, зверье или, как сейчас, другой мертвец. Он услышал, как за ним вдруг закрывается тяжелая дверь бункера, крышка огромного стального гроба, и нервно вздрогнул от этого звука. Однако вибрация от металлического хлопка не исчезала, она перешла в ноги, а затем сама земля затряслась, равномерно - на раз-два, как марш полутора тысяч людей, погребенных под Чикаго.

     Вождь оказался под три метра ростом, явив собой тот случай, когда физическая сила очевидно превышает умственные способности: маленькая голова на громадных размеров теле, узкий лоб, заточенные под острия, но редкие зубы. Эти зубы наводили на мысль, что, если приспешники вождя унизитеьно лакают с ладошки, сам вождь пьет из источника. Образ верзилы завершил бесконечно тупой взгляд, нацеленный на Матильду.

Отредактировано James Morvan (2018-03-14 07:49:26)

+1

11

- Решила скинуть меня на этих недоумков и сбежать? Ну давай испытаем твой план, Мат.
Вот это поворот! Впрочем, если бы Мат была чуть менее поглощена чужой кровью, она смогла бы догадаться, что этот параноик опять все испортит. Конечно, как же иначе - он скорее вытолкнет девушку как приманку, чем доверится ей и позволит перехватить управление. Ещё бы, она же мелкая и слабая! Придурок-придурок-придурок! Самовлюбленный идиот! Матильда сидела на коленях посреди каменного коридора, на неё бежало двое спятивших кровопийц, а она даже и не думала пошевелиться. Только сильнее и сильнее сжимала кулаки, чувствуя, как злость сгущается в венах, стекается к сердцу и вот-вот разорвет её, выливаясь неконтролируемым потоком. Каждый раз, когда Тиль собиралась помочь Морвану, когда чувствовала к нему нежность или проявляла заботу, всё летело в тартарары. Потому что мужчина просто не умел никому доверять, боялся любого непривычного поведения, а так как он привык к жестокости и вечному бою, к попыткам убить его или убраться от него, то шаг навстречу каждый раз расценивался как то, что должно караться, желательно расстрелом. К кулакам добавились зубы, которые Тиль сжала так, что один едва не раскрошился. Тем временем впереди Морван оголтело рубил неудавшихся убийц. Будь он целым и невредимым - разорвал бы их в клочья. Придурок, он же слабеет, но просить о помощи или хотя бы просто позволить влезть в драку мне - нет, это выше его гиперраздутого эго. Сам еле на ногах не стоит, об оружии даже не думает. Ну точно спятил! Матильда смотрела, как передвигается Джеймс и знала, что не дай бог ему сейчас к ней прикоснуться - сломает руку и ввяжется в драку, но не с кем-то третьим, а с ним самим. И плевать, что ранен. Зато она зла.
- Ты че тут расселась?
И Матильда бьет кулаками по каменному полу, разбивая костяшки в кровь. На языке уже вертится тирада, которую девчонка готова обрушить на мужчину, но слова так и застывают, оставшись невысказанными. Мат слышит шаги, больше похожие на землетрясение, а через несколько мгновений видит практически орка, который возможно когда-то и был переростком-человеком. Джеймс оценивает ситуацию, а Тильда уже знает, куда направить свою ярость. Она вскакивает на ноги и в несколько движений долетает до Чумы, выдергивает из него нож и коротким ударом в шею успокаивает навсегда. Затем еще в пару шагов, Мат добегает до человеко-монстра и прокатывается у него под ногами, уворачиваясь от неловкого замаха. Девушка умудряется полоснуть по сухожилиям и, перехватив рукоять ножа зубами, цепляется пальцами и ногтями, карабкается вверх по Вождю и оказывается у него на плечах ровно в тот момент, когда мутант додумывается впечататься в стену спиной с такой силой, что будь там девушка, она была бы уже была всмятку. Тильда метает нож в сторону Морвана, молясь всем богам, чтобы его не зацепило, и оборачивает шею чудовища тем, что должно было стать повязкой, да так и осталось лишь полосой ткани, стараясь тянуть изо всех сил. Главное - удержаться. Главное - замедлить. Главное - отвлечь. И надеяться, что это поможет. Поможет им.

+1

12

[indent]Матильда напомнила Морвану белку, стремительно взлетающую вверх по стволу широкого дерева. Это зрелище зачаровало его на пару мгновений, но не потому что он уже давно был зверски голоден, а белки часто составляли его рацион летом, когда было сложно выследить более крупную добычу. Он не мог оторвать взгляд от девушки потому, что ловкости, на которую она иногда была способна, могли позавидовать даже дети. Мелкие, чумазые карманники, орудующие в Кадисе. У них не было страха, а инстинкт самосохранения просыпался лишь когда воришку удавалось схватить за руку.

     Великан присел на колено и его уродливая рожа поравнялась со взглядом Джеймса, едва успевшего перехватить нож. С ревом изо рта вождя вылетали капли слюны и остатки жратвы. Правой лапой, размером с лошадиную морду, он пытался ухватить девушку, повисшую у него на закорках, Морван же как мог уворачивался от левой. И та, и другая могли бы раздавить череп, словно куриное яйцо, но боль разрезанных сухожилий заставляла здоровяка раз за разом промахиваться. Матильда рычала ему на ухо с остервенением, из последних сил удерживаясь на весу, и теперь была уже не бегущей белкой, а самой собой. Джеймс помнил и это выражение ее лица - много раз он видел ее такой, просыпаясь ночью, отбирая у девушки камень или острый осколок, которым она через минуту могла бы перерезать ему горло. Она не могла убить его, Морван это знал, но намерение сделать это постоянно читалось на ее хищной гримаске.
     Вождю не суждено было увидеть то, что видел Джеймс. Морван безжалостно провернул лезвие, вогнав его целиком в глазницу дикаря. По его лицу горячим фонтаном хлестанула кровь, вождь взревел, размахивая перед собой рукой, но не находя противника. Матильда кричала что-то невразумительное ругая то ли не желающего подыхать громилу, то ли медлительного Джеймса; в каменном коридоре становилось почти что жарко, хотя Морван мог услышать, как стучат его зубы. Усилия девушки не были напрасны: вождь слабел, синел, второе колено вскоре не выдержало и он рухнул навзничь, позволяя Матильде выдернуть из глазницы нож и загнать клинок во вторую.
     На дрожащих ногах оба отошли в сторону от ослепленного, шарящего по воздуху руками дикаря - эти четыре центнера мяса больше не представляли ни для кого угрозы. Малоподвижный и слепой он вскоре должен стать грудой костей. Возможно, его деформированный череп украсит трон нового вождя, поменьше. Уставшему и побитому Джеймсу не было до этого никакого дела. Добивать этого ублюдка - пустая трата энергии.
     - Найдем проклятую лошадь, - тихо сказал Морван, но в глуши коридора простое намерение превратилось в громкий призыв. Мужчине не хотелось смотреть на девушку, раненую и слабую. Теперь ему и близко не казалось, что она снова хочет сбежать; даже если захотела, просто не смогла бы. Наемник осторожно вытащил нож из ее пальцев, убрал себе за пояс, и, почти нежно положив ладонь на затылок Матильды, повел ее на бледный дневной свет, на выход.

0


Вы здесь » COLLAPSE » Летописные хроники падения нового мира » Иди на мой голос


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC